Наскальные рисунки — поиски начала

0001.jpgПоиски начала — едва ли не самые трудные поиски, в которые пускает­ся пытливый человеческий ум. Лю­бое явление когда-то и где-то началось, зародилось, возникло — это кажется нам очевидным. Но, шаг за шагом добираясь до его истоков, исследователь находит бесконечную цепь превращений, переходов из од­ного состояния в другое. Оказывает­ся, что всякое начало относитель­но, оно само является следствием долгого предшествующего разви­тия, звеном бесконечной эволюции. Не только происхождение жизни на земле и человеческого рода — итог длительного процесса, звено в цепи превращений. То же можно сказать и об искусстве. Когда, где и почему оно «нача­лось» — точный и простой ответ невозможен. Оно не началось в строго определенный исторический момент — оно постепенно вырастало из не искусства, формировалось и видоизменялось вместе с создающим его человеком. В изучении его древнейших форм историки изобразительного искусст­ва находятся в более благоприят­ном положении, чем историки искусства слова, музыки и театра. Последние могут судить о первобыт­ных песнях и зрелищах только по косвенным данным, по аналогии с творчеством ныне живущих на­родов, задержавшихся вплоть до XIX века и даже XX века на стадии первобытнообщинного строя.

0001.jpgПоиски начала — едва ли не самые трудные поиски, в которые пускает­ся пытливый человеческий ум. Лю­бое явление когда-то и где-то началось, зародилось, возникло — это кажется нам очевидным. Но, шаг за шагом добираясь до его истоков, исследователь находит бесконечную цепь превращений, переходов из од­ного состояния в другое. Оказывает­ся, что всякое начало относитель­но, оно само является следствием долгого предшествующего разви­тия, звеном бесконечной эволюции. Не только происхождение жизни на земле и человеческого рода — итог длительного процесса, звено в цепи превращений. То же можно сказать и об искусстве. Когда, где и почему оно «нача­лось» — точный и простой ответ невозможен. Оно не началось в строго определенный исторический момент — оно постепенно вырастало из не искусства, формировалось и видоизменялось вместе с создающим его человеком. В изучении его древнейших форм историки изобразительного искусст­ва находятся в более благоприят­ном положении, чем историки искусства слова, музыки и театра. Последние могут судить о первобыт­ных песнях и зрелищах только по косвенным данным, по аналогии с творчеством ныне живущих на­родов, задержавшихся вплоть до XIX века и даже XX века на стадии первобытнообщинного строя.

Эти аналогии приблизительны: каким бы ни был архаическим обществен­ный строй народов, оттесненных с магистрального пути истории, все же протекшие тысячелетия не мог­ли оставаться для них неподвиж­ным временем без развития. Время само есть движение и развитие. И современное (то есть относящее­ся к последним двум столетиям) искусство коренных австралийцев или африканцев все же совсем иное, чем у людей каменного ве­ка. Это можно сказать с уверен­ностью, потому что вещественные изобразительные памятники доисто­рических эпох сохранились. Еще в начале прошлого столетия их совсем не знали. Примерно с се­редины XIX века началась серия открытий, ставших возможными благодаря развитию научной архео­логии. Чуть не во всех концах зем­ли были обнаружены и раскрыты очаги материальной культуры неза­памятных времен: стоянки пещер­ного человека, его каменные и кос­тяные орудия труда и охоты. Почти сплошь изображения живот­ных — олени, бизоны, кабаны, дикие кони; среди них и такие, которые ныне на земле уже не во­дятся — длинношерстые мамонты, саблезубые тигры. Лишь изредка попадаются абрисы человеческих фигур и голов, вернее, ритуальных масок. Только позднее, уже в эпо­ху неолита (нового каменного ве­ка), стали изображать сцены из жизни первобытного племени — охоты, сражения, пляски и какие-то малопонятные обряды. Такие ком­позиции приблизительно датиру­ются (большой точности здесь быть не может) VIIV тысячелетиями до н. э. А самые ранние изображе­ния, где преобладают «портреты» зверей, относятся к верхнему палео­литу (древнему каменному веку), то есть были созданы сорок — два­дцать тысяч лет тому назад. Подобные памятники не сконцент­рированы где-нибудь в одном месте, а широко разбросаны по лицу на­шей планеты. Их находили в Испа­нии (знаменитые пещеры Альтами-ры, которые один исследователь шу­тя назвал «первобытной Сикстин­ской капеллой»), во Франции (пе­щеры Фон де Гом, Монтеспан и др.), в Сибири, на Дону (Костенки), в Италии, Англии, Германии, в Ал­жире. Вплоть до недавно открытых и произведших сенсацию во всем мире гигантских многоцветных рос­писей горного плато Тассили в Сахаре, среди песков пустыни. Мож­но думать, что еще много находок предстоит впереди. По данным современной науки, че­ловек верхнего палеолита по своей физической конституции был вполне подобен современному че­ловеку. Он владел членораздель­ной речью и умел выделывать до­вольно сложные орудия из камня, кости, дерева и рога. Родовые кол­лективы жили охотой на круп­ного зверя. Роды начинали объеди­няться в племена, где возникал матриархальный уклад. Казалось бы, у этого примитив­ного человеческого общества, кото­рое даже еще не возделывало зем­лю и не приручало животных, не должно бы быть никакого искусст­ва. Между тем оно было — доказа­тельства налицо. Значит, искусство, во всяком случае, — один из самых древних атрибутов человеческого существования. Оно старше, чем го­сударство и собственность, старше всех тех сложных взаимоотноше­ний и чувств, в том числе чувства личности, индивидуальности, кото­рые складывались позже, в разви­том и расчлененном человеческом коллективе; оно старше земледе­лия, скотоводства и обработки ме­таллов. Но тогда это искусство бы­ло, вероятно, до крайности прими­тивным? Не видя его и рассуждая отвлеченно, мы могли бы предпо­ложить, что это были беспомощ­ные каракули, вроде каракулей двухлетнего ребенка. Так ли это на самом деле? Рисунок на потолке Альтамирской пещеры — одно из изображе­ний бизона. Он относится к так называемому мадленскому периоду, то есть к концу эпохи верхнего па­леолита, ему не менее двухсот ты­сяч лет. Экономными, смелыми, уверенными штрихами, в сочета­нии с большими пятнами краски, передана монолитная, мощная фи­гура зверя с удивительно точным ощущением его анатомии и пропор­ций. Изображение не только контур­ное, но и объемное: как осязате­лен крутой хребет бизона и все вы­пуклости его массивного тела! Ри­сунок полон жизни, в нем чувству­ется трепет напрягающихся муску­лов, упругость коротких крепких ног, ощущается готовность зверя ринуться вперед, наклонив голову, выставив рога и исподлобья глядя налитыми кровью глазами. Рисую­щий, вероятно, живо воссоздавал в своем воображении тяжелый бег бизона сквозь чащу, его бешеный рев и воинственные крики пресле­дующей его толпы охотников. Нет, это не элементарный рисунок. Его «реалистическому мастерству» мог бы позавидовать современный художник-анималист. Предположение о «детских караку­лях» первобытного человека реши­тельно не подтверждается. В конце концов, это не должно нас удив­лять. Ведь в пределах своего образа жизни, своих занятий, своего кругозора первобытный человек должен был быть великим масте­ром — иначе как бы он смог высто­ять в условиях жесточайшей борь­бы за существование, окруженный враждебными силами природы, сла­бый, без когтей и клыков, почти безоружный? Некоторые способ­ности, именно те, которые нужны были ему в борьбе за жизнь, долж­ны были развиться у него до само­го изощренного умения. О тысячах вещей, сейчас доступных любому ребенку, он не имел никакого пред­ставления, тысячи способностей были у него совершенно не развиты, зато те, которые были тогда жиз­ненно необходимы,. — развиты на­много лучше, чем у современного цивилизованного человека. Разве современный человек смог бы охо­титься на свирепого носорога или мамонта с помощью кремневого копья? Разве современный человек обладает таким знанием, таким чутьем лесной, дикой, звериной жизни, такой ориентацией среди шорохов, следов, запахов леса? Навыками, жизненно необходимы­ми человеку каменного века, были и навыки ручного труда — искус­ных манипуляций руки. Если при­смотреться к орудиям труда пе­щерного жителя, хотя бы к его кос­тяным иглам, то видно, какая это была утонченная и искусная рабо­та: голыми руками, с помощью кремневых скребков, выточить тон­кую, крепкую заостренную иглу да еще проделать в ней ушко. Рука та­кого мастера была уже поистине мудрой: она прошла великую шко­лу труда. Необходима была и острая наблю­дательность, развитая, правда, в уз­ком, определенном направлении, — во всем, что касалось звериных по­вадок и привычек. Зверь был источ­ником жизни, средоточием помыс­лов, врагом и другом, жертвой и божеством….

Из Краткой истории искусств
под ред. Н.А Дмитриевой

Ещё образцы наскального искусства древних:

 

Пещера Ляско. Верхний полиолит.

Пещера Ляско. Верхний полиолит.

,

Потолок пещеры Альтамира "Бизоны".Верхний полиолит.

Потолок пещеры Альтамира «Бизоны».Верхний полиолит.

Женская татуэтка из Виллендорфа, Верхний палеолит

Женская татуэтка из Виллендорфа, Верхний палеолит

 

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Email: *