Когда говорят: «искусство Возрож­дения», вминаются чернокудрые флорен­тийские юноши, тонкие женские профили с большим открытым лбом, надменное лицо Джулиано Медичи на портрете Боттичелли с полуопу­щенными веками, с чуть заметной холодной улыбкой; полные яростной энергии головы кондотьеров Донателло и , грозно-прекрасный лик микеланджеловского Давида, — непременно вспом­нится ускользающая от всех толко­ваний, непостижимо спокойная Мона Лиза Да Винчи. Между тем итальянское Возрождение художественно выра­зило себя не только и даже не глав­ным образом в портретах. Оно созда­ло новый чисто светский архитек­турный облик городов, населило города статуями, а стены дворцов и капелл покрыло росписями; в росписях и картинах запечатле­ло, через призму евангельских и мифологических сюжетов, зрелище жизни этих процветающих горо­дов — от блестящих кавалькад и празднеств до кельи ученого-гумани­ста.

И если все же искусство Возрождения ассоциируется в первую очередь с особым типом лица че­ловеческого, то это, может быть, по­тому, что в основе всех его новатор­ских открытий лежит открытие лич­ности. Осознание ее достоинства и ценности, ее возможностей, о кото­рых образно говорит Джованни Пи́ко де́лла Мира́ндола, составляет существо ренессансного гуманизма в широком и общем смысле. Преем­ственная связь с античностью оче­видна, ее подчеркивали сами италь­янские гуманисты, — отсюда и тер­мин «Возрождение» (по-француз­ски — Ренессанс, по-итальянски -Ринашименто), означавший возрождение античной культуры.

Менее очевидна, на поверхностный взгляд, преемственность по отношению к культуре средних веков. Деятеля Ренессанса, в частности Джордже Вазари, автор «Жизнеописаний зна­менитых живописцев, ваятелей и зодчих», отзывались о средневеко­вом искусстве сурово и свысока, именуя его «варварской», «грубой манерой». Их можно понять: ведь культура Возрождения формирова­лась в отталкивании от средневеко­вых принципов, в борьбе с ними. Но, как во всяком живом развитии, здесь было не просто голое отрица­ние, а единство отрицания и продол­жения.

Хотя культуру Возрождения отделяет от средневековой достаточ­но определенный качественный рубеж (по крайней мере в Италии,— в других странах такого рубежа не было: се­верное Возрождение прямо выра­стало из готики), но между ними вовсе не пролегал такой истори­ческий разрыв, как когда-то меж­ду поверженным античным миром и раннефеодальным.

Перед нами непрерывная ис­торическая нить развития. Ей соот­ветствует такая же нить развития искусства — от романского стиля к готике и затем к Ренессансу.

Под «Северным Возрождением» принято подразумевать культуру в европейских стра­нах, лежащих севернее Италии. Этот термин достаточно условен. Его применяют по аналогии с итальян­ским Возрождением, но если в Ита­лии он имел прямой первоначаль­ный смысл — возрождение тради­ций античной культуры, то в других странах, в сущности, ничего не «возрождалось»: там памятников и вос­поминаний античной эпохи было не­ много.

Искусство Нидерландов, Гер­мании и Франции (главных очагов Северного Возрождения) в XV веке развивалось как прямое продолжение готики, как ее внутренняя эволю­ция в сторону «мирского». И действи­тельно: готическая напряженность и лихорадочность в Северном Воз­рождении не исчезают. Но, с дру­гой стороны, распространяется гу­манистическая образованность и уси­ливается притягательность италь­янского искусства. Сплав итальян­ских влияний с самобытными готи­ческими традициями составляет своеобразие стиля Северного Воз­рождения.

Выдержки из «Краткой истории искусств» под ред. Н.А. Дмитриевой.1985г.