Посещение  персональной выставки Василия Хапова оставило в душе массу впечатлений и противоречий. Хотелось ещё раз сходить и не спеша просмотреть полотна молодого, но уже состоявшегося художника.  Встреча с Василием дала  материал для поста, просмотрев который я понял,

На крыльях ангела

ПО  ТЕМНОМУ  НЕБУ   ЛЕТЯТ  ЛЮЦИФЕРЫ,
ЗЛОВЕЩ  И  ПРЕКРАСЕН   ИХ  ГОРДЫЙ  ПОЛЕТ.
ВЛЕКУТ  ЗА  СОБОЮ  В  ТУМАННЫЕ  СФЕРЫ
МИРОВ,  ИЗ  КОТОРЫХ  НИКТО  НЕ  ВЕРНЕТ…

КОЛЫШАТСЯ   ТЕНИ   В  ЧАРУЮЩЕМ  ТАНЦЕ,
ГЛАЗА  ИХ  ДРАКОНОВ  ПЫЛАЮТ  ОГНЕМ,
И  ВЕТЕР  НЕ  МОЖЕТ  ЗА НИМИ  УГНАТЬСЯ,
ДУША  ЗАМИРАЕТ,  ЗАБЫВ  ОБО  ВСЕМ.

ИХ   ГНЕВНЫЕ   ЛИКИ  СИЯНЬЕМ  ОБЪЯТЫ,
И  ЗВЕЗДЫ  МЕРЦАЮТ   В  РОГАХ  ЗОЛОТЫХ,
ВОЗНОСЯТ  БЕЗУМЦЕВ,  КАРАЮТ  ПРОКЛЯТЫХ,
И  АНГЕЛЫ  МЕЧУТСЯ  В  СТРАХЕ  ОТ  НИХ,

УБОГОГО  РАЯ   ПРЕЗРЕВ  БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ,
ПОСЛАНЦЫ   СВОБОДЫ, ВЛАСТИТЕЛИ   ТЬМЫ
К   ЗЕМЛЕ   ОБРАЩАЮТ   ТАЛАНТ  И  НАДЕЖДЫ
ИХ  ПОМОШЬ  ДОСТУПНА,   ИХ   МЫСЛИ   ЧИСТЫ…

Роман Панихин, июнь 2003, Москва.

Как-то, возвращая мне большой альбом с работами П. Пикассо, Николай Сергеевич Шин, наш великий современник сказал: «Каждый настоящий художник в своем творчестве разрабатывает и несет по жизни одну или две темы».

Такая тема у Хапова как художника – это пластика обнаженного тела, которое он знает достаточно полно во всех ракурсах и может воспроизвести с закрытыми глазами. Даже когда Василий на холсте решает живописные задачи, он, начиная работать над фигурой, забывает обо всем и упоенно ее рисует.

Василий Хапов – моя опора и надежда в искусстве и педагогике. Ортодокс, поклонник обнаженного человеческого тела, жрец, влюбленный в это тело, так же, как Нарцисс в самого себя.

Мастер, нашедший себя в счастливом юном возрасте. В своих картинах он несет любовь к искусству, словно слетевший с его листов ангел, посланник звездного неба.
Хапов – монументалист по рождению и призванию, да еще повезло ему с учителем, известным художником, монументалистом Б. Джалаловым. Основная задача Хапова, как художника – это прихотливо закрученный узел на живописной поверхности или орнамент из человеческих тел, чаще задача усложняется двумя, а то и несколькими фигурами. На V Ташкентской Биеннале современного искусства в 2009 году висел холст, состоящий уже из пяти фигур.

Василий умеет учиться, притом у всех, кого считает нужным: у великих мастеров прошлого, у своих учителей – современных мастеров среднеазиатского региона. Этот широкий охват мирового искусства и опора на высокую традицию вытекает из его широкой информированности и эрудиции.

Странно, что у этого русского парня пробуждается ментальность жителя Востока, и она у него не коньюктурно-наносная, а идет от глубины постижения целых пластов восточной культуры. Ничего не проходит мимо его внимания: прикладное искусство кочевых среднеазиатских племен, их тотемы, талисманы, обереги. Была бы возможность у Васи, он проник бы и в глубины хранилищ буддийских монастырей, и по-своему сублимировал бы знания хранилищ об истоках нашего бытия. Очень симптоматичен в этом ключе лист В. Хапова «Ребенок и мудрец» (диаметр 42 см, б., акрил, 2008г.) – некая пирамида перетекания от пишущих книг к читающим, и все это под стражей и неусыпным наблюдением сов.

Вообще язык изобразительного искусства – это, конечно, пантомима, и этот язык блестяще освоил Хапов в своих холстах. Взять хотя бы то, как он изображает руки – они словно одушевленные водоросли, плывущие по реке жизни. Хапов рисующий – это как бы дышащий воздухом человек, не менее охотно он пишет маслом, хотя это дольше, методичнее, наслоение красок требует времени, ну а время не ждет. Рука и глаз жаждут форм. Вспоминается по этому поводу самоирония великого Ж. Д. Энгра, который на вопрос о том, почему он не выставляет свои рисунки, ответил: «Боже мой, никто тогда не будет смотреть мою живопись».

Творческий метод В. Хапова, как нельзя лучше отражает его лист «Охота», Безусловно, это тоже арабеска на большом продолговатом пространстве холста ( как и многие его работы) – это прежде всего распластанность фигур, чаще всего прихотливо орнаментированных на упрощенном и неглубоком фоне. Иногда рельеф (но написанный) фигуры доходят почти до стадии горельефа. Сказывается блестящее знание анатомии человека.

Особенно хотелось отметить серию работ, посвященных минотавру: «Поцелуй минотавра» (диаметр 100см, х., м., 2008г), «Поющий минотавр» (диаметр 42см, б., акрил, 2009г) и др. И хотя П. Пикассо с присущей ему фанатичностью выпотрошил эту тему, Хапов и в ней находит свою более лиричную интонацию и оригинальные композиционные решения. А если заглянуть поглубже, то эти листы с Минотавром глубоко исповедальные, в них приоткрывается тщательно закодированная личная жизнь художника. Листы этой серии пронизаны тонкими раздумьями о проблемах взаимоотношения полов и их метаморфозами. Впечатление, что эта тема мастером не исчерпана и будет сопровождать его еще долгие годы.

Особенно располагает к долгому медитативному созерцанию лист «Поющий минотавр», где буквально выведена пластическая формула одиночества. Погруженная в рефлексы фигура очень тонко соединяется с меланхоличным закатным фоном неба. Лист очень музыкален по своему ритму и настроению.
Многие листы из восточного цикла Хапова рисованные, будто бы из низких окон тибетских монастырей, чаще всего продолговатые по форме, наполнены мягкими изогнутыми жестами-линиями склонившихся в пантомиме людей. Птицы-музы, живущие с людьми в сложном родстве и согласии, нашептывают склоненным к ним людям тайные откровения. Временами это тайная любовь людей и сфинксов, навеянная личными грезами-переживаниями, и еще возможно, великим мюнхенцем Францем Штуком.

Для Васи жизнь это игра, в которой всего не расскажешь, эта игра трудно разгадывается, но играют в нее красивые внешне люди. Они прекрасны в прямом смысле этого слова, они восходят к традиции древнегреческой антики, затем вытягиваясь в фигуры Эль Греко.  Это великая и светлая пластика, и Василий несет ее на своих плечах, и у него это не просто очередной цикл работ, а цельное мировоззрение и жизненное кредо. И он его несет вопреки все нарастающему обвалу новейших течений в искусстве, отрицающих долговременность холста, его фактурную обработку, не угасающую ценность красивого человеческого тела. Тело, которое вопреки всему в будущем будет оттачиваться и всегда соответствовать духовно-интеллектуальной эволюции человека.

Мне кажется, что и за пейзажами Хапова есть будущее, хотя они и не навеяны долгим и сосредоточенным, «сезанновским» стоянием за холстом на природе. Они – плоды широкого охвата поверхности земли. Василий Хапов объемлет природу скорее взглядом лермонтовского демона и поэтому видит ее несколько отстраненно, но обще и проницательно. Планета в его холстах находится как бы в муках созидания или же нового витка своего жизненного цикла. Переживая очередную вселенскую катастрофу сталкивающихся плит, она пустынна, рельеф пейзажей скуден и обнажен (росписи ресторана «Da Reno», г Алма-Ата, 2006 год).

12►

Формат этих люнет не давал возможность полнее раскрыться автору как пейзажисту, но отголоски высокого стиля, присущие Василию Хапову, здесь уже слышатся («Фантастический монохромный пейзаж» и т.д.).

Симптоматичен пейзаж в круге «Погружение» (диаметр 100см), называемый погружением. В сюжетной основе плывущая ко дну красная рыба, и она написана столь гармонично к сине-зеленому фону, что создается ощущение ее парения в некой вселенской среде, ее нерасторжимое единство со всем сущим на земле. Она полна грустного пантеизма, но по-своему и оптимистична.

Очень интересна «Охота», вообще для Хапова даже в любви всегда есть элемент охоты. Животные, выступающие носителями земных страстей, пронизывают тела бегущих юношей и девушек (подтверждение идей Фрейда), правда в этом листе очень сильно иллюстративное начало. А вот «Ночные охотники» (2009г.) – вещь, отшлифованная до уровня античных камей. Роботизированные, а, возможно, и архаизированные образы бегущих юношей притягательны, в них слепая, роковая сила, решимость. В их пластике и динамике есть какое-то предощущение людей будущего.

Линия бегущих юношей настойчиво просматривается в творчестве Васи Хапова. У нее очень древние корни – в десятках росписей, на древнегреческих амфорах летят в плавном и стремительном беге юноши. Я никогда не забуду бег итальянских юношей и девушек на стадионе в Дельфах, когда, вдохновленные античными бегунами, они летели по стадиону, а мы, туристы со всего мира, заворожено  следили за их бегом.

Сложен и метафоричен по своим смысловым и ассоциативным направлениям холст «В лабиринте» (120×140cм,х.м). Развернут и исследуем молодыми людьми «Золотой лист» лабиринта, отъятый будто бы с лица Агамемнона великим Г. Шлиманом. И смотрящий этот лист незрячими глазами молодых людей, как путь, который начертан быть ими пройденным. Но таящий в себе неведомое и зловещее. А просветленные силуэты влюбленных смотрят, как эхо прошлого, несущего нам через века вечное чувство любви.

Впрочем и остатки этого лабиринта на Крите оставили у меня впечатление не распутанного мотка золотых ниток, ведущего к нескончаемому коридору жизни.
Здесь уместно сказать и об одной мысли, которая меня давно волнует как старого педагога – это сложность постижения рисунка обнаженного тела. Я бы сказал, неимоверная сложность. На его матричное освоение уходит 5-6 лет. Сейчас в Узбекистане очень немного художников, прошедших и закрепивших этот рубеж и освоивших как рисовальщики обнаженное человеческое тело. Один из них это В. Хапов, он виртуозно крутит им с натуры и по представлению, проявляя абсолютную свободу.

Одержимость телом, анализ его движений и возможностей привела его к скульптуре, в которой он только набирает силу и где его успехи еще впереди.
Живопись, как таковая, не солирует в холстах Хапова, она работает на пластическую идею. Превалирует в холстах чаще контраст фигуры с фоном, холодные фоны и теплые тела, либо на горячих фонах вплоть до красного – холодные фигуры.

Однако в изумительном по ритмике холсте «Влюбленные» (80×120, х.м.) фигуры взяты не на контрасте, а тонко сближены и сгармонированы с фоном и создают единую световоздушную среду, усиливая и углубляя интимнейшую и вечную тему любви.

Поэтичным сонетом смотрится овальный по форме холст «Сумерки. Вечер» (90см, х.м.). На едином дыхании, драгоценной бирюзой пропет этот холст – гимн женской красоте

Бесчисленные эксперименты с фонами в графических листах В. Хапова, безусловно, связаны с его колористическими поисками, хотя и намечаются им как подкладки под рисунок. Но та настойчивость, с которой покрываются многослойно и многоцветно акрилом сотни листов бумаги, превращает их, помимо желаний автора, в самостоятельные завершенные произведения.

12345►

Уже намечается очень органичное введение в эту живописную среду пластических форм, что обещает еще одну крайне интересную страницу его творчества. Он может начать там, где Вольс завершил, вернее оборвал свое блистательное творчество живописными холстами, цельно и гармонично закрашенными.

Думается, что Хапову нужно изменить свою установку и делать эти безусловно красивые фоны не как неопределенный промежуточный этап к графическим рисункам, а отдаться этим фонам как самостоятельным листам, усложнить задачу. И ввести в них те образы и идеи, которые он оставляет на потом для живописных холстов.

В бесчисленных его натурных и не натурных  экзерсисах обнаженного тела настораживает постоянная конвульсия движения, мало пауз и отдыхающих мышц, прослеживается тенденция к декоративности,  что несколько умаляет более глубинную сущность человеческого тела, но которую, думается, Хапов изживет, погрузившись в живопись маслом, смягчив все это в полутонах цвета.

Осмысливая графический цикл листов Хапова как составную часть общего развития искусства Узбекистана, учитывая многоликость поисков и находок молодых художников Узбекистана, убеждаешься в том, что в нашем регионе начинает складываться новая эстетическая среда, некий новый пласт культуры, связанный со всеобщей нашей  информированностью, знакомством со «всемирной паутиной» интернета. Это связано еще и с многоцветьем национального состава страны. Таким образом в орбиту интересов молодого поколения ввергается вся культура Востока, охватывая Японию, Китай, Индию.

Здесь уместно привезти цитату искусствоведа Л. Марц, рассматривающей искусство Даши Намдакова как «…феномен современной культуры, чутко и объективно реагирующий на возникший острый интерес к Востоку, его искусству, к неведомому для западного сознания тревожащему, иному духовному миру» («Даши Намдаков», Москва, 2005г).

Будет ошибкой скидывать со счетов поиски и находки в этом направлении художников Узбекистана, близкого В. Хапову круга: Ахунбабаева Д. (персональная выставка в Париже, 2008г.), Анны Ивановой, Куртджемиля С.,  Камбиной Е., представляющие собой очень интересный сплав искусства Востока и Запада, которые кстати украсили своими холстами узбекский раздел V Ташкентской Биеннале современного искусства 2009 года. Павильон с работами этих художников был сформирован организаторами выставки спонтанно и в последние дни, но, как ни странно, показал довольно полный спектр развития искусства республики, вопреки более узкой и тривиальной концепции кураторов.

К 30 годам матрица человеческого тела в его мужской и женской ипостасях Василием Хаповым была заложена, дальнейшее развитие его творчества предполагает абсолютную свободу в пропорциях и в пластике. Возможно, уйдет несколько постановочное отношение к фигуре на листе, и фигура станет подчиняться мастеру, не теряя естественности движений и не будет столь конвульсивной и обособленной в своих движениях. Хотя и сейчас некоторые его фигуры полны истинной поэзии.
В лучших своих холстах и рисунках Хапов, отстраняясь от обыденности восприятия модели, привносит в нее огромное романтическое начало. Напоминая нам настроем своих работ озаренную юностью и свободой картину Т. Жерико «Бег свободных коней» – высший апогей развития романтической школы Франции.

Думается, что для Хапова наступила пора зрелости, земля живет теперь одной жизнью и не верится, чтобы на ней для талантливого и целеустремленного молодого художника не нашлись стены для воплощения его обширных замыслов. Хотелось бы, чтобы и дальше он жил так, как говорил Д. Джебран: «Мы живем только для того, чтобы открывать красоту. Все остальное – род ожидания».

Салкинпиди Я.П.

РЕНЕССАНС

Представляет

Вернисаж

ТЕБЕ ЛЮБИМАЯ

С 3 марта 2010

Приуроченная к международному женскому дню 8 Марта Арт-Галерея «Ренессанс» открыла великолепный Вернисаж под названием «Тебе Любимая». На вернисаже представлены произведения многих известных художников, а так же работы скульпторов Узбекистана. Здесь можно увидеть полотна, выполненные в стиле приметив Анны Ивановой, Рихситилла Акрамова, классическую графику Бахадир Джалал, графику Василия Хапова, классический портрет в исполнении Акмал Икрамова.  Центральное место в экспозиции вернисажа занимают полотна Медата Кагарова и Акмал Нура. Здесь представлен мастерски выполненный Маргаритой Шуваловой, изумительный по выразительности портрет молодой узбечки под названием «Взгляд», а так же полотна Людмилы и Дианы Садыковых, посвящённые её величеству Женщине. Утончённые и нежные по ощущению полотна Орифа Муинова «Прикосновение» и «Подсолнухи», а так же множество живописных весенних натюрмортов  известных мастеров живописи Узбекистана, таких как Римма Гаглоева, Виктория Трошина и др.. Думаю, ни кого из посетителей вернисажа экспозиция не оставит равнодушным.
Выкладываю несколько работ, представленных на Вернисаже «Тебе Любимая».

1234567►

Всех  женщин и девушек с наступающим праздником!
И чтоб любовь, счастье и удача не прошла стороной от вас!

город Фергана

с 02.03 по 03.03.2010

представляет

Выставку «Бродвейский период»

Усеинова Вячеслава (Юрия)

У каждого художника  бывают определённые периоды его творчества.  Так, например: у П.Пикассо был «голубой период» и «розовый период». Эти периоды были связаны как с местом жительства Пикассо, так и с тем, что больше всего переполняло ум и душу художника. Не даром говорится, что искусство не может идти в разрыве с историей. И творческий человек, как правило отображает окружающую его среду или своё внутреннее  состояние.

Подобно П.Пикассо у Юры Усеинова имеются свои периоды. Сейчас трудные времена для творческих личностей. В период экономического кризиса, когда приходится прилагать большие усилия для того, что бы остаться «на плаву».  Многие любители живописи, ранее покупавшие полотна, ныне не могут себе этого позволить. К сожалению, сейчас нет и централизованных закупок  работ узбекистанских художников музеями.

Нынешние обстоятельства привели Юру на Ташкентский «Бродвей», где многие художники выставляют свои работы.  Юра не может сидеть без дела и ждать, когда фортуна повернётся к нему лицом. Так  Юра Усеинов  написал ряд полотен, которые смело можно назвать полотнами «Бродвейского периода».  Юра концептуальный художник и его работы обязательно несут в себе какой-то, заложенный им смысл. Думаю читатели и посетители art-blog.uz сами для себя определят смысловое значение каждой  из представленных работ. Не даром говорят, сколько людей – столько мнений. А мне  остаётся только показать полотна написанные в «Бродвейский период» Юры Усеинова.

1234►

5 февраля 2010 года в российском Государственном музее Востока открылась выставка «Туркестанский авангард». Еще в августе Афиша «Ферганы.Ру» писала о том, что такая выставка готовится, но нужно было найти спонсоров, чтобы издать хороший каталог, продумать оформление, подобрать экспонаты из частных коллекций… В посте от 16.08.09  Туркестанский авангард – Узбекский авангард уже писалось об этом замечательном проекте.

И вот на «Туркестанский авангард» можно идти. Фонд Марджани помог с изданием роскошного каталога, Российский государственный архив кинофотодокументов (город Красногорск) предоставил фотографии и редкие кадры кинохроники, а частные коллекционеры доверили кураторам почти половину экспонатов выставки.

Всего на выставке представлено более 150 экспонатов: живопись, графика, плакаты, картины из папье-маше, эскизы настенных росписей – созданные в Туркестане в 1920-30-х годах. Кураторы и авторы выставки Млада Хомутова, Екатерина Ермакова и Тигран Мкртычев придумали дополнить собственно художественные экспонаты традиционными мужскими халатами из ярких восточных тканей, бекасама и атласа. Музей Востока предлагает взглянуть на художественный процесс, который шел в Средней Азии в 1920-30-х годах, как на художественный феномен и вводит в научный оборот термин «туркестанский авангард», обозначающий одно из художественных направлений в искусстве ХХ века. Художник музея Анна Каменских предложила интересное художественное решение этой яркой экспозиции, сочетающей живопись, оригинально оформленную графику и традиционный костюм.

Открытие выставки было стилизовано под партсобрание 30-х годов XX века

Смысловым центром выставки являются залы с картинами Александра Волкова, и других мастеров того времени – Н.Карахана, У. Тансыкбаева,  П.Щеголева,  А.Подковырова, В.Еремяна, Б. Нурали,  А.Николаева (Усто Мумина) и др.

Разными судьбами эти художники оказались в Туркестане в начале ХХ века. Их заворожили азиатские краски, монументальность архитектуры и повторяемость вечных орнаментов. Европейская школа авангардной живописи и восточная художественная традиция встретились – и начался процесс взаимного обогащения и влияния, что особенно заметно, если взглянуть на халаты из ярких полушелковых тканей – кураторы даже говорят о «халатном авангарде».

Выставку сопровождает очень стильный каталог, макет которого был создан художником Петром Масловым .

В залах выставки «Туркестанский авангард» царит «информационный фон» начала XX века.

В 1934 году в московском Музее Востока прошла выставка «Художники Узбекистана». Авангардность некоторых привезенных из Азии картин удивила московских искусствоведов: в них угадывалось влияние европейского авангарда, в том числе кубо-футуристов, – но при этом на полотнах дышала, преломляясь яркими красками, средневековая культура Средней Азии, с ее монументальной архитектурой, орнаментами и азиатским солнцем.

В то время в стране нарастала борьба с формализмом и авангардом, и выставка в Музее Востока могла оказаться последней. Однако музейщики, несмотря на возможные неприятности, оставили в своей коллекции часть полотен с этой выставки, определив их в обменный и научно-вспомогательный фонды, спрятав их, таким образом, от пристального взгляда партийного начальства. Это, собственно, и спасло картины, которые сегодня являются смысловым центром выставки.

В 1920-30-е годы, когда в европейской части СССР русский авангард был уже на излете, в Средней Азии продолжали создавать необычайно яркие новаторские произведения, пропитанные местным колоритом, и в этих работах еще не чувствовалось влияния социалистического реализма. Столкновение традиции и авангарда наполняло и пронизывало всю жизнь, все устои в Туркестане в те годы. Жизнь людей вокруг была, с одной стороны, так же неспешна и малоценна, как и тысячу лет назад, но с другой – революция принесла с собой тектонические сдвиги привычных устоев. На выставке можно будет посмотреть уникальные кадры кинохроники 30-х годов: женщины-паломники, поднимающиеся на священную ошскую Сулейман-гору, сбор хлопка вакуумным методом, партийное собрание на тему освобождения женщины Востока…

Как рассказал «Фергане.Ру» заместитель директора Музея Востока, доктор искусствоведения Тигран Мкртычев, «революционный запал художников-авангардистов, оказавшихся в Туркестане, был в том, чтобы создать совершенно новое направление в искусстве мусульманского Востока. Были созданы разные школы, от Ашхабада до Ташкента, и там пытались вырастить новых художников, работающих в европейской традиции… Дело в том, что общая стилистика искусства мусульманского мира не изобразительная, а декоративная, основной упор там делается на орнамент и на каллиграфию, слово, через которые передавался смысл ислама, а не на образ, и в этом – принципиальное отличие исламского искусства от европейского».

Однако борьба с формализмом докатилась и до Средней Азии, и тогда художники «переквалифицировались», начав писать портреты передовиков производства, большие монументальные полотна, многофигурные композиции, посвященные, например, сбору хлопка… Рисовали плакаты и даже создавали эскизы «новых тюбетеек» – не с традиционными орнаментами, а с изображением пионеров, делающих зарядку… Впрочем, сочетание социалистического реализма с традиционным орнаментальным искусством тоже выглядело весьма авангардно.

«Фергана.Ру» обратилась к искусствоведам, экспертам по среднеазиатскому и российскому искусству ХХ века, с двумя вопросами: 1. Кажется ли Вам концепция выставки «Туркестанский авангард» научно обоснованной? Можно ли говорить о «туркестанском авангарде» как о самобытном явлении в истории искусства ХХ века? и 2. Действительно ли Музей искусств народов Востока первым вводит в научный обиход этот термин. Большинство экспертов предпочло дать единый, цельный ответ, не разбивая его на пункты. Все ответы, которые были получены «Ферганой.Ру», мы предлагаем вашему вниманию.

«Туркестанский авангард» – еще одна ветвь мирового авангарда ХХ века»

Доктор искусствознания, Действительный член Российской академии художеств, доктор искусствоведения Мария Андреевна Чегодаева:

- Подготовленная Музеем Востока выставка «Туркестанский авангард» демонстрирует зрителям явление, достойное занять важное место в картине мирового искусства ХХ века. «Туркестанский авангард», впервые обозначенный и очерченный с такой определенностью, может быть характеризован как уникальный органический сплав новаторских открытий, привнесенных в 1920-е годы на земли будущих Узбекистана и Таджикистана молодыми русскими авангардистами, впитавшими новейшие течения Запада и претворившими их в России в одно из значительнейших событий искусства ХХ века – и древних, глубоко своеобразных национальных традиций Востока.

Присущее народному искусству Самарканда, Бухары, Ашхабада удивительное чувство цвета, ритма, декоративного орнамента, само мировосприятие людей Востока, оказались на редкость созвучными и близкими как художественным, так и философским исканиям авангарда. Молодые выпускники московского и петроградского Вхутемаса, оказавшись силою революционной истории на землях Средней Азии, обновили и трансформировали древнее народное искусство, приобщили к профессиональной художественной деятельности замечательных мастеров чеканки, ткачества, коврового изготовления и пр., и сами обновились и трансформировались в своем творчестве. В результате возникло искусство, по праву достойное называться «Туркестанским авангардом» – еще одной ветвью мирового авангарда ХХ века.

Можно только приветствовать истинный подвиг Музея Востока, по существу заново открывшего такую интереснейшую, до сих пор почти неизвестную широкому зрителю у нас, и на Западе страницу истории искусства минувшего века.

Бяшим Нурали. Сбор винограда. 1929 г.

«Туркестанский авангард не был однородным явлением»

Искусствовед Борис Чухович (Канада):

1.- По одному интервью трудно судить о концептуальной обоснованности выставки – для полноценного отклика нужно было бы прочесть кураторские тексты и увидеть саму экспозицию. Несомненно то, что в Музее искусств народов Востока работают профессиональные специалисты, и то, что само собрание музея по части работ 1920-х-30-х годов является уникальным. В совокупности, эти два факта определяют значимость данного события. С большим интересом буду ждать самой выставки и ее обсуждения.

О самобытности и вторичности авангарда в русском Туркестане/Средней Азии/Центральной Азии искусствоведы спорят давно. Есть несколько более или менее сложившихся видений этой проблемы. Моя собственная точка зрения заключается в том, что этот авангард не был однородным явлением. Художники, работавшие в среднеазиатском регионе в первые десятилетия ХХ века, были слишком разными, чтобы фигурировать под одним аватаром. Кто-то родился в регионе, кто-то приехал сюда по мандату ТуркЦИКа, кто-то спасался бегством, кто-то оказался проездом, и т.д.

Столь же разнообразным было и само искусство. Здесь была развита постимпрессионистская живопись, смакующая экзотизм «восточного края». После авангардной революции, произошедшей в центре России, такое искусство, конечно, не могло квалифицироваться как самобытное. Здесь практиковался революционный нигилизм, в рамках которого традиционная культура среднеазиатских народов не была предметом культа, но, напротив, была всячески осмеиваема, критикуема и препарируема, как отсталая и не соответствующая новой эпохе. Это могло квалифицироваться как опыты русского авангарда в Средней Азии. Здесь проживали художники, которые вообще никак не отреагировали на местный контекст – их творческие интересы оставались включенными в то, что происходило в центре России. Наверно, уместнее всего было бы их назвать русскими художниками в Центральной Азии (писал ведь Тургенев свои русские романы, оставаясь в Европе).

В залах выставки «Туркестанский авангард»

Однако в Средней Азии возникали и особые диалогические формы, неотделимые от данного контекста и не имевшие аналогов в других местах. Может быть, их было не столь уж и много, но поскольку они случились именно как коллективные явления – я имею в виду, прежде всего, круг Даниила Степанова и Усто Мумина, который я называю «Прерафаэлитами Самарканда», и группу Александра Волкова, сформировавшуюся несколько позже и также включившую Усто Мумина – мы с полным основанием можем говорить о самобытности искусства региона этого времени.

Впрочем, есть и другая терминологическая проблема – насколько «авангардно» искусство прерафаэлитского рода в начале ХХ века? Вполне возможно, этот термин должен был бы уступить место более точному – например, такому как «модернизм». В том, что искусство Усто Мумина и его группы сосредоточилось на ответах на многие духовные вопросы, поднятые эпохой модернизма, сомнений нет никаких.

В залах выставки разложены «листовки» – вырезки из газет 30-х годов. Это – небольшая заметка о ферганских творческих буднях художника А.Волкова

2. Термин «туркестанский авангард» время от времени употреблялся как синоним «среднеазиатского авангарда» и раньше, но это делалось скорее на бессознательно обиходном уровне. Ведь оба наименования – туркестанский авангард и среднеазиатский авангард – не имеют имманентно художественного смысла и порождены исторической топонимией. «Туркестанский авангард» отсылает наше восприятие к более раннему периоду, начавшемуся в русском Туркестане 1910-х годов и завершившемуся в 1924-м году, когда Туркестанская автономная республика была упразднена, и началось так называемое «размежевание» народов Средней Азии.

«Среднеазиатский авангард» или «среднеазиатский модернизм» – к более широкому кругу явлений, бытовавших в Средней Азии вплоть до середины 1930-х годов. Если авторы выставки не сосредоточены исключительно на «туркестанском периоде», то, по большому счету, дело вообще не в «официализации термина», а в том, как содержательно трактуются явления, которые за ним стоят. Дискуссия по среднеазиатскому авангарду идет давно, с конца 1980-х годов, и надеюсь, что выставка Музея искусств народов Востока станет заметной ее вехой.

Карахан. Возвращение жнецов. 1936 г.

О специфическом русском восприятии Средней Азии

Искусствовед Аделе ди Руокко (США):

- Когда присматриваешься к произведениям русских художников о Средней Азии, то чувствуется невидимая тонкая нить, объединяющая всех этих так далеких друг от друга по времени и художественным направлениям личностей. Нить эта — специфическое русское восприятие Средней Азии. Для таких художников, как например, Николай Каразин или Василий Верещагин, а также представителей следующих поколений, таких как Александр Волков, Рувим Мазель и др., Туркестан представлялся теплым солнечным югом, страной ярких цветов, колоритных народных тканей – некой Землей Обетованной. Несмотря на разный стиль изображений, у них всех доминирует пейзаж, выступающий как композиция и одновременно как главный герой сцены, охарактеризованной сильным контрастом света и тьмы. Человеческие фигуры в их этнографических чертах лишь украшают эту натуральную среду.

Основное значение русских художников в развитии искусства среднеазиатского региона состояло в том, что они не просто приняли участие в его формировании, но и принесли в этот процесс самые современные художественные направления. Результатом их творчества стал уникальный художественный феномен, которому авторы выставки предлагают название «Туркестанский авангард».

Это название самым подходящим образом передает колорит Туркестанской действительности, принося читателям добавочный элемент к признанию существования малоисследованных «авангардов» вне Российской территории. В этом смысле выставка «Туркестанский авангард» продолжает разговор, начатый ещё в 1988 году во время открытия выставки «Забытые полотна из собрания Нукусского Музея», проходившей тоже в Музее Востока.

Уверена, что Туркестанское искусство, представленное в картинах, графике, плакатах, кинохронике и фотографиях, которыми насыщено пространство выставки, получит международный резонанс.

Один из залов выставки напоминает кишлачный клуб. Здесь показывают редкие документальные кадры

«Туркестанский авангард – это, безусловно, явление»
Искусствовед, кандидат искусствоведения Галина Тулузакова (Казань):

- Концепция выставки «Туркестанский авангард» мне кажется и научной, и обоснованной. Это, безусловно, явление. Правда, самобытность рождается на стыке и пересечениях, очень сложных и многоуровневых. Поскольку источниками европейского авангарда были неклассические художественные системы, в том числе и искусство мусульманского Востока, то здесь происходит как бы состыковка с первоисточником, но все же такое осмысление традиционного искусства не было бы возможно без импульса со стороны (Европа-Россия), так что здесь как-то сложно все перемешивается.

«Туркестанский авангард» – эффектное название выставки. Но насчет введения его в качества термина есть сомнения. Мне это все-таки кажется региональным вариантом, пусть и очень ярким. С другой стороны, название вроде бы фиксирует и географическую, и временную привязку. Возможно, он и приживется как термин сам собой.

«Туркестанский авангард – культурная метафора, которая возвращает нас в забытое состояние и мироощущение далекого прошлого»
Кандидат искусствоведения, востоковед Александр Джумаев (Ташкент):

- Концепция этой выставки представляется мне обоснованной, и не только с научной точки зрения. Научный подход к художественной выставке – «вещь» подвижная. Я бы сказал, что концепция данной выставки выглядит достаточно убедительной. И вот почему. Туркестан и, соответственно, туркестанский авангард – это некая культурная метафора, которая возвращает нас в забытое состояние и мироощущение далекого теперь уже прошлого. Чего нельзя сказать о термине Средняя Азия. Конечно, Средняя Азия – более широкое и всеохватывающее наименование, еще более широкие – Средняя Азия и Казахстан, Центральная Азия, но они мало что говорят о конкретном времени. Это абстракции, научные дефиниции, привнесенные извне или введенные «явочным порядком» в силу неумолимой государственно-политической необходимости.

Современному человеку слово Туркестан, само по себе, вне изобразительного ряда, тоже мало о чем говорит, или точнее – говорит что-то, что не соответствует действительности, тем более, художественной действительности прошлого. Но благодаря изобразительному искусству, – позволяет ему ощутить это забытое культурное состояние. Если бы современный человек знал, что значил Туркестан для культурной элиты в начале 20 века, в 1920-е годы, сколько было восклицаний, воплей и стенаний, сколько было сказано стихами и прозой о Туркестане на разных языках народов региона и на русском. Не следует думать, что под Туркестаном тогда понимался только «стан тюрков». Это потом уже политики и «другие заинтересованные лица» спохватились и все переиначили. А сначала было некое осознаваемое культурное пространство, целостное культурное мироощущение. И было много надежд и ожиданий… Один человек в фольклорном тексте периода национального размежевания (1924 г.) сказал: «Да здравствует Туркестан, который теперь именуется Узбекистаном!». Вот на это целостное состояние и позарились русские художники, и вдохновились…

А потом и наши, глядя на них и обучившись у них, тоже вдохновились. И стали творить общими усилиями. И много кое-чего создали. Есть куда меньшие по масштабу явления в мировой художественной культуре, которые давно уже отнесены к отдельным школам и направлениям, классифицированы и разложены по полочкам в истории культуры. «Туркестанский авангард» – если он еще не в достаточной степени осознается как самобытное явление ХХ века, то это вопрос времени. Ведь в «запасниках» этого явления еще сколько неоткрытых или недостаточно открытых не то что полотен, но даже имен!

Я не могу ручаться, что термин «туркестанский авангард» вводится впервые в абсолютном смысле, как первое вообще применение. Нужно досконально знать историю вопроса. Не исключено, что, может, кто-нибудь между прочим и говорил, что, мол, есть туркестанский авангард. Но вот концептуального подхода к этому понятию все же не было. Есть надежда, что эта выставка оживит интерес ученых-искусствоведов и ценителей искусства к этому действительно уникальному явлению.

Выставка открыта с 5 февраля по 15 апреля 2010 года в Государственном музее Востока. Москва, Никитский бульвар, 12а. Телефон для справок: (495) 691-96-14; (495) 691-02-12. Экскурсбюро: (495) 691-82-19. Факс: (495) 695-48-46

Подготовила Мария Яновская

http://www.ferghana.ru/article.php?id=6459

Национального Банка Узбекистана

Представляет

Выставку проекта

5+1: Sensus

с 19.02.2010 по 19.03.2010

начало в 17:00

Выставочный проект «Sensus» по своей теме отталкивается от сенсуализма, одного из направлений в теории познания, основной принцип которого обращается к чувственной форме познания: «нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах». Как известно искусство затрагивает все элементы пяти органов чувств, согласно которым и осуществляется познание внешнего мира, проникающее в глубину человеческого сознания. Зрение, слух, вкус, обоняние и осязание как средства создания ментальной концепции органов чувств. Однако каждое из пяти чувств имеет двойственный аспект: внешний образ запечатлевается внутри, а внутреннее восприятие тех же самых впечатлений независим от внешнего воздействия. Предмет как совокупность категорий ощущений в сознание меняет свой изначальный визуальный образ.Объекты, представленные художниками в инсталляциях, видео — арте и живописи определят основные стилевые характеристики и типологическую специфику этого проекта. Будучи последователями мировой тенденции информационного и технологического периода развития искусства в своих объектах художники достигают мощного изобразительного эффекта, совмещая современные медийные атрибуты в тандеме с сакральными метафорами.

Задача этой выставки как концептуального проекта — спроектировать концепт, что бы у зрителя возникли вопросы, на которые они будут пытаться найти ответы самостоятельно или в диалоге. Побудить зрителя к проведению анализа вечной дилеммы происхождения интуиции — от мозга или сердца.

По материалам из http://afisha.uz/exhibitions

Здесь я выкладываю несколько фотографий с выставки.